ПРОМЫШЛЕННЫЙ ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ

Новости

Замкнутый круг российской промышленности: без малого бизнеса нет роста
Замкнутый круг российской промышленности: без малого бизнеса нет роста
Вопрос производительности труда в России, точнее, нашего отставания от ведущих технически развитых стран, в последние годы постоянно озвучивается на всех уровнях власти. Особенно актуальным он стал после старта одноименной национальной программы. Как человек, всю жизнь занимающийся производством, предлагаю свою точку зрения на коренные причины низкой производительности труда в машиностроительной отрасли. Прошу принять во внимание, статья написана в 2017 году, но, по правде, ситуация с тех пор мало изменилась.

1992 год, г. Воронеж
Мы начинали работать в то время, когда только-только открылись границы, стало возможно поехать в любую страну мира и увидеть уровень производимых товаров, машин, оборудования. Конечно, в планах молодых тогда и амбициозных создателей компании было работать именно так – на уровне современного европейского предприятия. Но, каким образом это осуществить, - не знали не только мы, но и подавляющее большинство жителей нашей страны.

Очевидным представлялось искать ответы там, где все это уже есть – в Европе и США. Первые поездки на европейские и американские заводы в 90-х показали бросавшуюся в глаза разницу в организации труда, в наличии высококлассного оборудования. Ответ напрашивался вроде бы очевидный – покупаем новое оборудование, копируем первоначально нужные машины и организацию процесса и достигнем тех же результатов. Было потрачено несколько лет, чтобы убедиться, что это не главные, вернее, не достаточные условия. Да, оборудование сразу дало отдачу, особенно когда у соседних заводов нет ничего подобного, но кардинального решения проблемы производительности труда оно не дает. Попутно выяснилось, что производительность конкретного рабочего на конкретном месте в России и в Европе практически не отличается, - наш токарь за одно и то же время сделает продукции столько же, если не больше, чем токарь немецкий. Резервов в организации производства также оказалось не столь много, как представлялось. Дао Тойота с ее «бережливым производством» предлагает нам единицы процентов прироста производительности в лучшем случае.

Первое ощущение, что вот оно, где-то рядом, возникло после того, как у нас на заводе появился первый конвейер. Конечно, про Форда (вернее, Чикагские скотобойни) мы знаем с детства, теоретически все понятно, но практический опыт оставил сильнейшее впечатление.

Есть у наших машин узлы, многократно повторяющиеся и, в общем-то, достаточно сложные. Собирали мы их сначала так – один рабочий полностью выполнял все операции, за смену собирая, скажем, N узлов. М рабочих, таким образом, делали MN узлов. Организация конвейера, где каждый рабочий стал выполнять одну и ту же повторяющуюся операцию, привела к увеличению производительности сразу в 2 (!) раза и N рабочих за ту же смену стали выпускать 2NM узлов, при этом интенсивность труда конкретного рабочего не изменилась (помните, я говорил о немецких токарях?). Уже этого было бы вполне достаточно, чтобы полностью удовлетвориться результатом. Но оказалось, что автоматически и совершенно бесплатно появляются дополнительные эффекты, о которых мы совершенно не подозревали.

- Если раньше полную сборку мог выполнить только рабочий, способный выполнить самую сложную операцию, т. е. нам требовались все N рабочих условно высокой квалификации, а теперь на простые операции необходимы люди с меньшей квалификацией, то средний необходимый уровень квалификации (и суммарный фонд зарплаты) снизился.

- Соответственно увеличилась производственная безопасность, - для замены работника конвейера требуется меньшее время на обучение, замена выпускаемого узла также происходит легче и быстрее.

- Качество продукции резко повысилось. Главное, конечно, в том, что если человек прикручивает одну и ту же гайку, то уже очень скоро он становится лучшим в мире специалистом по прикручиванию конкретно этой гайки. Так еще и дополнительный контроль качества со стороны выполняющего следующую операцию, который мягко, в пролетарской форме, сделает замечание за не докрученную гайку, из-за чего у него возникают трудности с выполнением уже его операции.

Резюме. Внедрением конвейера мы получили в два раза больше продукции более высокого качества за меньшие деньги, используя персонал с меньшей средней квалификацией и повысив стабильность производства.

Окончательно понимание ситуации с производительностью труда сформировалось в немецком Хазервинкеле, на собрании европейских поставщиков компании Claas, производящей тракторы и комбайны. Кратко суть мероприятия: немцы построили завод в Краснодаре и озаботились локализацией производства. Поиски в России небольших компаний, готовых поставлять на конвейер Claas комплектующие, дали весьма плачевные результаты, и компания собрала своих поставщиков из Европы, чтобы предложить им (sic!) создавать производства в России и быть российскими поставщиками российского завода Claas! Искренне восхищаюсь настойчивостью немцев в достижении своих целей. Кстати, я был приглашен, чтобы, исходя из собственного опыта, рассказать, как легко и прибыльно строить бизнес в России. Но главное, я взглянул на российскую промышленность глазами высокотехнологичной, успешной, готовой к инвестициям компании.

И чего же ей больше всего не хватает у нас? Малого бизнеса. Развитого малого бизнеса.
По своей организации практически все современные машиностроительные заводы являются сборочными. Доля собственного производства редко достигает 50%. Основной задачей является изучение рынка, проектирование и выпуск (сборка) готовой продукции. При таком подходе создание нового производства происходит легко и быстро. Требуются быстровозводимые сооружения, коммуникации и минимум оборудования – сварочное, покрасочное, что-то по мелочи еще.

Не требуются затраты на металлообрабатывающие станки, оснастку, прессовое оборудование etc, etc. Эти затраты, замечу, сопоставимы, а то и больше основных инвестиций в сборочное производство. Чтобы купить и запустить эти станки требуется очень много времени и персонала высокой квалификации, способного управлять всем этим заготовительным производством с разнопрофильным оборудованием. Их функционирование отвлекает огромную часть ресурсов предприятия, не являясь при этом необходимым, ибо с точки зрения конечного изделия не существует разницы между купленным узлом и произведенным самостоятельно. Более того, купленный узел будет в общем случае более качественным и дешевым, поскольку будет произведен на специализированном предприятии с помощью специализированного оборудования, которое не умеет делать ничего, кроме этой детали, но ее оно делает лучше всех.

Михаил Задорнов частенько проходился по «недалекости» граждан одной страны, приводя вполне вроде убедительные примеры. Но после смеха остается некое чувство растерянности: как же так, ведь экономику эти «недалекие» построили лучшую в мире. Нет никакого противоречия, если понять, что они не «недалекие», а специализированные. А те, кого мы называем умниками – это действительно спецы широкого профиля, которые разбираются во всем и могут все, но… это они как раз собирали у нас N узлов в смену. И ЕГЭ, кстати, никак не приживется, потому что эта система предназначена для подготовки узконаправленных специалистов, и еще много разных примеров, когда западные механизмы и институты кажутся нам негодными.

Вернемся к инвестору. Структура завода, не обремененная производством полного цикла, несравнимо легче перенастраивается. Представим, в ходе разработки нового изделия приходит понимание, что вот этот узел можно сделать по-другому, может быть, совсем по-другому. Если у нас только сборка, мы заказываем другому поставщику другие детали и все, процесс переналадки завершен. А нам на своих заводах полного цикла куда деть оборудование, ставшее вдруг ненужным? Да мы обречены делать только то, что делаем, или ограничивать полет инженерной мысли набором имеющегося оборудования.

Великий скрипач наиболее вероятно вырастет из среды тысяч скрипачей начального уровня. Для того, чтобы реализовался великий математик, нужно обучать множество детей начальному курсу математики, пока будущий Декарт не ощутит свои силы и не начнет неудержимо развиваться самостоятельно. Для того, чтобы появилась Toyota, нужны были сотни мастерских по ремонту и производству ткацких станков, BMW выросла из мастерской по ремонту моторов.
Малый бизнес является питательной средой, в которой рождается тот самый один из тысяч, способный двигать прогресс. Совокупность изначальных способностей, образования и личного опыта в бизнесе, помещенные в конкурирующую среду – статистически наиболее продуктивный материал для роста потенциально выдающихся предпринимателей.

История успешного экономического подъема стран во второй половине 20 - начале 21 века показывает - базисом построения мощных предприятий служил малый бизнес.
Чем обусловлено стремительное развитие Китая? Пятьсот миллионов голодных рабочих с самыми примитивными инструментами стали основой для инвестиций и роста крупной индустрии. Мы же помним, как поначалу они буквально завалили рынки продукцией сомнительного качества, но невероятно низкой цены. Затем сто тысяч лучших из них создали предприятия, работающие по высоким мировым стандартам. Нет никаких сомнений, что очень скоро десяток лучших из лучших удивят мир.

Резюме. Наличие множества малых предприятий преобразуют машиностроение (подозреваю, что не только машиностроение) в конвейерное производство в масштабах страны со всеми сопутствующими эффектами.

Если привести состояние малого бизнеса в промышленно развитых странах к состоянию такого в современной России, все их заводы остановятся сразу, экономика рухнет. Следует ли из этого вывод о необходимости развития малого бизнеса до их уровня, как необходимого условия развития?
Но как изменить идущий из прошлого стереотип, что только крупные мегазаводы с полным циклом производства – настоящие? Понять, что в изменившемся современном мире именно малый бизнес создает автомобили, тракторы, самолеты, станки, локомотивы. А полный цикл производства эффективен только там, где его технологически сложно разделить - в металлургии, нефтепереработке, химической промышленности. Кстати, в этих отраслях и с производительностью труда у нас все совсем неплохо.

Не знаю.
Без малого бизнеса невозможно конкурентное развитие предприятий конечной продукции, а без них малый бизнес невозможен из-за отсутствия заказов, замкнутый круг. 70 лет купирования советской властью предпринимательства привели к деградации этого понятия, исчезновению передаваемого опыта. Современная Россия парадоксальным образом вместо максимального развития малого бизнеса, как будто специально тормозит его развитие.
Проблемы можно описывать очень долго. Очевидно одно – меры по их решению должны быть беспрецедентными, в соответствии со сложностью задачи.

P.S. Недавно попалось интервью главы Восточного комитета германской экономики Вольфганга Бюхеле изданию «Шпигель. Привожу фрагмент:

– Рост в размере пяти процентов Россия последний раз показывала семь лет назад. Экономическая мощь сегодня в стране на уровне 2008 года. Почему страна никак не реализует свой потенциал?

— … Россия не продвинулась вперед, прежде всего, по одной причине: наша немецкая экономическая система основывается на среднем классе. В Германии малые и средние предприятия являются двигателем инноваций и благосостояния. Сопоставимого генератора роста в России нет.

К фото...
Апрель 2025 г. Провинция Liao Cheng Shi, Китай. Типовое производственное помещение в одном из бесчисленных индустриальных парков. Два этажа по 2 500 кв. м, все коммуникации, чистовая отделка, включая грузовые лифты для оборудования. Подъездные пути, благоустройство. Стоимость помещения около одного миллиона долларов. Можно купить сразу или в рассрочку, или взять в аренду. Первый взнос можно оплатить через год. Оборудование, как правило, приобретается в лизинг с отсрочкой первого платежа на год. Через три месяца после этой фотографии здесь работал подшипниковый завод с 30 работниками. Типичное малое предприятие Китая с типичной поддержкой государства.

Сергей КУСТОВИНОВ, основатель ГК «Техника-Сервис»